Дима Архипенко
31 год, спинномозговая грыжа
«Se cosa de la vida – Такова жизнь »
Разговор с ним начинается с позитива, и в таком же духе продолжается. Вероятно, умение видеть возможности вокруг – это и есть та уникальная черта, что отличает нашего собеседника, Дмитрия Архипенко, от других. Хотя ему пришлось пройти достаточно жесткие испытания, но он выбрал просто говорить о своем пути, где-то и не без ироничного, а где-то и жесткого сленга: вот она, мол, реальность, и только ты решаешь, как в ней быть, жить, существовать. Хотя со стороны, как говорят в молодежной среде, жизнь этого человека – шок-контент чистой воды.
– Я – человек из Могилева. Учился в 2014-м году на бариста, – рассказывает Дмитрий. – В Могилеве за день нашли большой торговый центр, поговорили с директором (сейчас я бы уже такого не утворил!), кофемолку и кофемашину в аренду взяли, стол собрали на коленках, открыли ИП и послезавтра я уже работал. В общем, у меня с момента обучения до первой работы дней шесть прошло максимум. На первой волне, пока все было в новинку и журналисты часто нас посещали, мы неплохие деньги зарабатывали. Ну а потом столкнулись с реальностью: денег нет, аренду платить надо, пришлось закрыться. Потом я еще в течение двух лет ездил на разные кейтеринги, поил послов и других солидных людей Украины, Швеции, Дании, Германии...
– А это как тебе удалось?
В ООН была программа, и они звали людей с инвалидностью на свои мероприятия: им нужны были такие люди, мне – деньги, то есть все взаимовыгодно. Потом развод – всё, вся жизнь рушится. Я там сильно доверял и не думал, что такое может случиться. У меня папа рано ушел, плюс я маме финансово помогал лет с 16-ти, то есть в жизни я знал: я уже сделаю так, так и так, будет вот это, вот это, вот это. А та ситуация меня как-то подкосила: всё пошло не так, как я думал…
После развода еще одно событие не заставило себя долго ждать – врачи поставили диагноз онкология, давали несколько месяцев. Дмитрий уже со всеми успел попрощаться, написать завещание и снять все накопления со счета. Отправился в Минск, лёг на обследование, где диагноз не подтвердили: «А у меня ничего нет: ни жены, ни денег, ни квартиры – такая вот интересная история». Пути судьбы, как говорят, неисповедимы, друзья позвонили, пригласили в столицу поработать бариста: «А что мне терять? Всё – поехали». Сначала жил у приятеля, который и пригласил, потом начал искать подработки – переехал в комнату: «В общем, так по ступенькам, потихоньку-помаленьку и поднялся, в принципе, вот сейчас уже снимаю двушку в центре Минска и живу счастливо».
– Разве может бариста зарабатывать?
– Слушай, в одной компании, может, и немного заработаешь, но если ты хочешь работать – если хотя бы скажешь: меня зовут Дима и я хочу работать, в принципе, заработать можно сколько угодно. Я ж не только в одной компании работаю. Работаю в любых кофейнях, которые зовут на подработки. Либо другой вариант: когда уже сильно деньги нужны, просто обзваниваешь 30 объявлений, из 30-ти 5 тебя по-любому возьмут. Да, есть нюансы, где тебя вроде берут: приходишь, а там стол высоко либо туалета нету, либо туалет сложный в эксплуатации, скажем так. Но заработать можно.
– Когда ты жил в Могилеве, ты жил с родителями?
С родителями в 4-комнатной квартире, на 5-м этаже без лифта, там меня тоже жизнь немного потрепала. Приходилось учиться подниматься, чтобы ни от кого не зависеть, ходил на тренировки, занимался большим теннисом чуть-чуть, штангой профессионально занимался, хотел мастера по штанге получить. У меня, кстати, фотки есть, где я прямо там в отличной форме. Женился, сначала жили вместе, потом съехали в общагу с тараканами – тоже веселая жизнь.




– Я со многими ребятами разговаривала, но ты среди них самый социализированный, по сравнению с тобой я просто комнатное растение...
– Да ладно, все одинаковые! Просто тебя жизнь чуть меньше ведет, меня – чуть больше. Всем важно социализироваться. Смотрите, сколько у людей с инвалидностью преимуществ – налоги, открыть какое-то ремесленничество, бизнес, то, на чем можно зарабатывать. А люди – достаточно троих человек, к которым будут тянуться. Смотри: если есть такой человек с ними на равных, но добился он в три раза больше, то они и потянутся к нему. Ну и сама идея, понимаешь, людям просто сказать: иди, надо заработать, они ответят: у меня ж пенсия, куда я пойду? А вот если сказать: есть вот это, вот это, вот это, и вот этот чел уже заработал, тогда у них уже голова по-другому заработает.
– Дима, о чем ты мечтаешь?
– Мечтаю машину купить. На лето самокат купил, сюда, кстати, на нем и приехал. Вот там он на парковочке, под замком стоит. Я адаптировал его. У нас один чел с инвалидностью эти самокаты переоборудует именно под коляску, но за нереальные деньги. А я взял ремень обычный, пришил на него две липучки, привязался и поехал. Цена вопроса – в разы меньше. То есть я мобильный по городу – в любую точку города минут за 20 могу добраться.
– Дима, у тебя есть ребенок. Были ли у нее вопросы, почему ты на коляске?
– Понимаешь, она родилась и другого папу не видела. У нее таких вопросов не возникало. Вот сейчас есть такие моменты, и то не почему, а типа: «ну вон там нет пандуса, ты зе инвалид, что будем делать? А давай я тебя подниму». Вот такие вот есть истории. То есть она ни разу в жизни не спрашивала: «а что? А почему?» Я думаю, это потому, что она это видела с самого начала. Или может сказать, указывая на самокат: «я тозе хочу себе такой самокат!» Когда с коляской еду или везу в багаже, дети могут спросить, а у дяди что, нога болит? Или что-нибудь такое. То есть дети социально не воспринимают, почему такая штука. Понимаешь, если бы лекции вносили в школы до начальных классов, хотя бы просто 45 минут два раза в год это читали, то дети бы по-другому относились. Дети сейчас они вообще другие. Если брать молодежь, я там и в клубах тусуюсь, молодые намного лояльнее, чем люди в возрасте… Общество в корне поменялось, просто ему надо объяснять, что и как. Чел подходит, и он не знает, как заговорить. То есть он боится и обидеть и чем-то помочь. Хотя он и хочет пообщаться, но не знает как. У меня была такая история в клубе: прихожу с танцпола, у меня на столике 8 коктейлей стоит, вот тот, тот, тот, они просто ставят и говорят, от кого. А подойти и заговорить им еще сложно.
– Скажи, как ты видишь, в чем проблема большинства из ребят с инвалидностью?
– Мамка. Понимаешь, даже неважно, есть у тебя инвалидность или нет. Пока все насижено, никто ничего не меняет, а когда жизнь дает тебе какой-то пинок, ты начинаешь задумываться, а почему вот так? И вот пока есть мамка, которая приносит суп в комнату и надевает штаны, ни один человек не задумается, а почему вот так? Ты раз в месяц выходишь, потому что тебя мамка раз в месяц выносит, ты не искал ни разу выхода из ситуации.
– А как ты сам это решал, тоже ведь жил на 5-м этаже без лифта?
– Я научился сам спускаться, подниматься. Причем вот этот приятель, у которого три дня жил, когда он сломался, то по моим видео учился подниматься. То есть чел до этого ёрзал на пятой точке. Как я научился подниматься: у меня было много друзей, я не был замкнутым. И претензий ни к кому не было: кого винить, мы же сами люди. Ты встал – спасибо, жив-здоров – еще раз спасибо. А все остальное, что ты делаешь, ты делаешь сам – всё, тебя ж никто не заставляет. Нет денег – заработай, нет девушки – найди. Нет друзей – познакомься.
Photograph: @s.franz_photo
Наши цели

Содействие в социализации, адаптации, интеграции семей, имеющих детей с инвалидностью, в общество

Оказание социальной, психологической, педагогической, юридической, бытовой, информационной и иной необходимой помощи семьям

Создание благоприятных условий для развития личности и творческого потенциала

Формирование у людей с повышенными потребностям и их семей навыков самопомощи и взаимопомощи

Сокращение барьера между обществом и людьми с инвалидностью
Снижать социальную изоляцию и озвучивать истинные потребности людей с инвалидностью
Сделать пожертвование
Благодаря вашей финансовой поддержке мы можем разрабатывать и реализовывать больше проектов, делать их масштабнее и помогать большему количеству людей повышать качество жизни несмотря на неизлечимые заболевания
Made on
Tilda